В 1909 году патолог Пейтон Раус начал работать в Рокфеллеровском институте в Нью-Йорке. Однажды одна женщина принесла туда курицу породы плимутрок полосатый с большой опухолью.
Опухоль оказалась веретеноклеточной саркомой. Раус пересадил её другим птицам и провёл через четыре поколения. Но прививалась она только курам чистой крови из той же небольшой родственной линии. Куры той же породы с рынка, помеси, голуби и морские свинки оказались невосприимчивы.
Через несколько месяцев опухоль стала передаваться гораздо легче. Тогда Раус пропустил экстракт опухоли через фильтр, слишком тонкий для клеток курицы и бактерий. Фильтрат вызывал саркому у других птиц. В 1911 году он опубликовал результат в Journal of Experimental Medicine. Это была первая ясная демонстрация того, что злокачественную опухоль может вызвать инфекция. Агент позже назвали вирусом саркомы Рауса.
Сначала открытие особого интереса не вызвало. Солидную опухоль птицы не считали подходящей моделью рака млекопитающих. Вирусы тогда связывали с острыми болезнями, которые быстро проявляются у большинства заражённых. С началом Первой мировой войны Раус оставил опухоли птиц, занялся переливанием крови и помогал создавать первые банки крови в США.
Нобелевскую премию он получил в 1966 году, спустя 55 лет. На 2011 год это был самый долгий «инкубационный период» за 110 лет истории премии по физиологии или медицине. Вирус Рауса принёс ещё две Нобелевские премии: в 1975 году за открытие обратной транскриптазы и в 1989 году за открытие клеточного происхождения ретровирусных онкогенов на примере гена src.
У открытия Рауса был предшественник. В 1908 году датчане Эллерман и Банг описали у кур эритролейкоз, который тоже передавался фильтратом. Это был первый вирус лейкоза птиц. Но злокачественную природу лейкоза тогда не признавали, и такого резонанса, как работа Рауса, открытие не получило.
После Гражданской войны в США техасский скот погнали на север. Перегоны к скотным городкам Среднего Запада тянулись на сотни миль. Сами лонгхорны оставались здоровыми. А местный скот, деливший с ними пастбища, вскоре заболевал. Смертность среди северного скота доходила до 90%.
В 1866 году скотоводы Канзаса и Миссури протестовали против прохода техасских стад. На следующий год законодатели этих штатов закрыли для техасского скота часть округов. В августе 1868 года в скотные дворы Нью-Джерси пришли вагоны со скотом, больным техасской лихорадкой. Больше половины животных погибли в пути.
Загадку разгадали учёные Бюро животноводства Министерства сельского хозяйства США, среди них Теобальд Смит и Фредерик Килборн. В 1893 году вышел их бюллетень о природе, причинах и профилактике техасской лихорадки. Переносчиком оказался клещ. В отчёте авторы вспоминали: ветеринары, не видевшие болезни, сомневались в ранних наблюдениях, а некоторые называли их «романом в патологии».
Техасскую лихорадку называют также бабезиозом. Её вызывают Babesia bovis и B. bigemina, переносят клещи Rhipicephalus annulatus и R. microplus. Система «клещ – бабезия» стала одной из первых трансмиссивных болезней, описанных в деталях. Отсюда вышла идея: уничтожить переносчика, и болезнь перестанет распространяться.
1 июля 1906 года Бюро начало кампанию по ликвидации клещей, охватившую 15 штатов. К тому времени потери оценивали более чем в 130 млн долларов в год. Территории держали на карантине, скот раз за разом прогоняли через ванны, очищенные зоны защищали от повторного заноса.
К 1943 году клещей ликвидировали на большей части страны. Во Флориде на это ушло ещё 17 лет, в том числе потому, что клещи использовали белохвостых оленей как запасных хозяев. На юге Техаса вдоль границы с Мексикой осталась постоянная карантинная зона. Для её охраны у Министерства есть конные инспекторы – «тик-райдеры». Они ловят бродячий скот, осматривают его на клещей и обрабатывают.
В 1999 году вирус Западного Нила впервые выявили в Западном полушарии. Первыми знаками стали мёртвые вороны в Нью-Йорке и окрестностях и гибель экспозиционных птиц в зоопарке. Одновременно у людей регистрировали энцефалит, который сначала диагностировали как энцефалит Сент-Луис. Настоящего возбудителя болезни людей и животных установили, когда вирус выделили из мёртвых птиц.
Осенью 1999 года ветеринарные врачи на Лонг-Айленде заметили необычную группу неврологических заболеваний у лошадей. Лабораторно подтвердили 20 случаев: 19 лошадей и один пони. Первое животное заболело 26 августа, последнее – 23 октября. Болезнь начиналась остро с атаксии задних конечностей, отмечали мышечный тремор, у части животных – неспособность встать. Четыре животных пали или были усыплены, 16 полностью выздоровели. У 20 из 69 лошадей без симптомов, стоявших рядом с больными, нашли антитела к вирусу.
В 2000 году в штате Нью-Йорк подтвердили 23 случая. Лихорадка была лишь у 32% больных лошадей. По клинике их сравнили с лошадьми с похожими неврологическими признаками, у которых вирус не нашли, и статистически значимых различий не обнаружили. Вывод авторов: по одним клиническим признакам вирус Западного Нила у лошадей не диагностировать. И лошади не стали ранним сигналом: там, где они болели, вирус уже находили у диких птиц, комаров или тех и других.
Клещ Varroa destructor изначально паразитировал на восточной пчеле Apis cerana. Когда в Азию завезли западную медоносную пчелу Apis mellifera, клещ перешёл на нового хозяина. Хозяина сменили несколько гаплотипов клеща, но почти по всему миру разошлась лишь одна линия корейского гаплотипа.
Одно из главных различий между хозяевами – в том, на каком расплоде размножается клещ. У Apis cerana клещ размножается почти исключительно на трутневом расплоде, который появляется только в определённые сезоны. У Apis mellifera ему доступен и расплод рабочих пчёл, причём несколько месяцев в году. Это позволяет численности клещей расти экспоненциально.
У восточной пчелы заражённость низкая, и семьи выживают без помощи человека. Заражённые семьи западной пчелы без обработки акарицидами погибают за срок от 6 месяцев до 2 лет.
В 1546 году Иероним Фракасторий описал вспышку болезни у крупного рогатого скота под Вероной. Историю ящура можно проследить до этого описания.
Почти 400 лет спустя, в 1897 году, Фридрих Лёффлер и Пауль Фрош показали, что ящур вызывает фильтрующийся агент. Так впервые доказали, что болезнь животных может вызывать фильтрующийся агент. С этой работы началась эпоха вирусологии.
Ящур поражает парнокопытных: крупный рогатый скот, свиней, овец, коз и многие виды диких копытных. Смертность обычно ниже 5%. У молодняка вирус может тяжело поражать миокард, и там смертность высокая. Из-за огромных потерь в продуктивности и торговле ящур считают одной из важнейших болезней сельскохозяйственных животных.
В английских деревнях давно рассказывали, что доярки, переболевшие коровьей оспой, не заболевают натуральной. В 1796 году врач Эдвард Дженнер решил это проверить. 14 мая он взял материал из пузырьков на руке доярки Сары Нелмс и привил восьмилетнего Джеймса Фиппса. В июле Дженнер ввёл мальчику материал натуральной оспы – болезнь не развилась.
Королевское общество отклонило статью Дженнера, и в 1798 году он издал брошюру за свой счёт. В ней он считал коровью оспу болезнью лошадей, перешедшей на коров, – эту теорию опровергли ещё при его жизни. Саму болезнь Дженнер называл по-латыни variolae vaccinae, от vacca – «корова». Отсюда и название метода – вакцинация. С этого опыта начался путь, который закончился полной ликвидацией натуральной оспы.
В 1920 году в Бельгии неожиданно появилась чума крупного рогатого скота – болезнь, от которой в некоторых стадах погибали все животные. Её завезли зебу: скот везли из Индии в Бразилию, и по дороге суда заходили в порт Антверпена. Вирус быстро передаётся между парнокопытными, прежде всего крупным рогатым скотом и буйволами.
Вспышка в центре Европы показала, что с болезнями животных бесполезно бороться в одиночку. 25 января 1924 года 28 государств подписали соглашение о создании Международного эпизоотического бюро (МЭБ) со штаб-квартирой в Париже. Сегодня это Всемирная организация здравоохранения животных – ВОЗЖ.
Победа далась не сразу. В 1960-х годах массовая вакцинация, ограничение перемещений скота и уничтожение больных животных резко сократили число случаев. Но в 1980-х, когда программы вакцинации прервались, болезнь снова опустошила Африку. Глобальную программу искоренения координировала ФАО вместе с ВОЗЖ и МАГАТЭ.
Последний случай чумы КРС выявили в Кении в 2001 году, а в мае 2011 года на 79-й Генеральной сессии ВОЗЖ мир официально объявили свободным от болезни. Это первая болезнь животных, ликвидированная на всей планете, и вторая инфекция после натуральной оспы человека.
Но точку ставить рано: образцы вируса и вакцины ещё хранятся в лабораториях. ВОЗЖ и ФАО следят, чтобы их уничтожали или держали под надёжной охраной.
Африканскую чуму свиней долго считали чисто африканской проблемой. В природе её вирус носят бородавочники и кистеухие свиньи: они заражаются надолго, но не болеют. Вирус живёт и в клещах рода Ornithodoros, и такой природный резервуар уничтожить невозможно. У диких кабанов и домашних свиней тот же вирус вызывает тяжёлую болезнь с высокой смертностью.
За пределы Африки вирус выбирался и раньше. В 1957 году его завезли в Португалию, в 1960-м – повторно, и на Пиренейском полуострове болезнь продержалась до 1990-х годов. Острова тоже не спасали: в 1998 году АЧС впервые появилась на Мадагаскаре, а в конце 2007-го – на Маврикии.
Новая глава началась в апреле 2007 года у черноморского порта Поти в Грузии. Самым вероятным источником специалисты считают пищевые отходы с судов, в которых была мясная продукция из заражённой свинины. Дальше вирус пошёл быстро: к 9 июля 2007 года он был уже в 56 из 61 района Грузии, погибших и уничтоженных свиней насчитали больше 80 тысяч. В конце августа болезнь подтвердили в Армении.
Генетический анализ показал, что вирус из Грузии относится к генотипу II. Ближайшие родственники – вирусы из Мозамбика, Мадагаскара и Замбии, за тысячи километров от Кавказа. Ни насекомые, ни перелётные птицы для такого путешествия не понадобились: вирус проделал этот путь вместе с людьми – в свинине на борту судна.
Почему от АЧС так трудно избавиться, если она уже пришла? Авторы исследования называли несколько причин: дикие резервуары вируса, нехватку лабораторий для быстрой и точной диагностики и недостаток средств у ветеринарных служб. Там, где болезнь замечают поздно, она успевает уйти далеко.
Поэтому ветеринары так настойчиво говорят о пищевых отходах и продуктах из свинины: для этого вируса расстояние не преграда, если его везёт человек.
Обзор открытых источников. Сведения воспроизводятся с указанием источника и ссылкой на первоисточник; ВЕТ ФАКТОР не является официальным источником информации об эпизоотической обстановке (официальные данные – Россельхознадзор, ветеринарные службы субъектов РФ, ВНИИЗЖ, WOAH). Карантин и ограничения устанавливаются только актами уполномоченных органов. Перевод иностранных материалов машинный – при расхождении верен оригинал. Сообщить о неточности: vet@faktor.ru.
Telegram ↗
MAX ↗